Фонд им. В. П. Астафьева
1995 год
1996 год
1998 год
1998 год
2000 год
2008 год
2008 год
2008 год
2010 год
2010 год
2013 год
2013 год
2013 год
2013 год
         

 


http://www.flamingokids.ru/pages/109.html интернет магазин Детской обуви оптом.
На главную / Интервью / 2014 год
27.02.2014

Встречи с Астафьевым

Предлагаем вашему вниманию воспоминания В. Величко о встрече с В. П. Астафьевым, ранее опубликованные в книге «Что рассказал убитый», изд-во «Яуза», 2013 год.

вывоз и утилизация мусора ульяновск

Все промелькнет и струйкой неустанной
Бесчисленных песчинок поглотится
И, времени случайная частица,
Как время зыбкий я за ними кану.

Х. Л. Борхес

Однажды, поздней осенью, когда я был на очередной учебе в Городе, приятель предложил составить ему компанию для поездки в районный центр, что расположен в 150 км на юго-запад от Красноярска. Я охотно согласился и даже обрадовался этому предложению! Ведь ехать туда надо было через Овсянку — деревню, где похоронен Виктор Петрович Астафьев и мне давно хотелось поклониться праху Писателя, да все случай не выпадал. Выехали ранним утром, еще по сумеркам. Дорога, туда тянется по правому берегу Енисея. Сначала по самому городу и его пригородам, а затем, после отворота, на любимые «Столбы», она уходит в тайгу и сильно петляет: то в горы поднимается, то спускается к самой реке. Свинцово-серая вода Енисея парит и даже от одного ее вида в жарком салоне нашей машины, делается как-то зябко! Мы едем медленно — скользко! — да и сплошные горные серпантины не дают разогнаться. Вот и Овсянка — маленькая и очень аккуратная деревушка на высоком берегу реки. У прохожего спросили направление, подъехали к кладбищу и пошли к Виктору Петровичу. Дорожка к могилке аккуратно и широко расчищена. Видно, что люди здесь часто бывают. Вот уж воистину, сюда не зарастет народная тропа! У мраморного памятника цветы. Возле них граненый стакан с прозрачной жидкостью. Стакан какой-то замызганный, край его расколот… Сверху — кусочек мерзлого хлеба! Снег… тишина… пустота! Посидели несколько минут, помолчали. Многое вспомнилось. И встречи с Виктором Петровичем и их распри с Бушковым. …Эх, жизнь, ты жизнь, неровная дорога!
— Вовка — будто подслушав эти мысли, сказал вдруг приятель — расскажи о Викторе Петровиче? Ты ж знал его! Расскажи?
— Да, ну! Разве ж это знал? Полтора раза то и виделись всего.
— Вот и расскажи про эти полтора раза — настаивал приятель.
— Ладно! Только пошли в машину, холодно что-то! По дороге и расскажу… ехать то еще добрый час…
В салоне машины еще не выстыло. Володька достал термос с крепким-крепким — нашим! — таежным чаем. Налили. Молча сделали по паре глотков. Вроде как помянули Виктора Петровича… Потом еще немного постояли и двинулись дальше.
— А ты, друг мой сердешный — спросил я у своего тезки — что у Астафьева читал?
— Ну, …«Царь-рыбу» читал,… «Печальный детектив» — перечислил Володька. Еще читал его рассказы о бабушке — пару минут подумав, радостно добавил он…
— Ладно, расскажу — потом помолчал, мысленно компонуя воспоминания, и начал:
— Ну, что? …Виктор Петрович Астафьев, коренной сибиряк. Родился в 1924 году здесь, в деревне Овсянка. То есть детство свое он провел абсолютно в тех же условиях, что и я — примерно такая же сибирская, глухая деревушка, расположенная на берегу той же реки — Енисея. Наверное, потому его рассказы, да и многие другие произведения мне очень близки, дороги и понятны. Они — объективно хороши! И рассказы и деревушки хороши — после небольшого раздумья добавил я. Ну, биографию его описывать не стану. Буде такая необходимость — прервал я свой рассказ — ты легко её найдешь и ознакомишься на досуге, а потом продолжил:
— С Астафьевым меня познакомил мой папа, участник, как и Виктор Петрович, Великой Отечественной войны, красноярский журналист, писатель и поэт. Я, естественно, зная о знакомстве родителя с Писателем, давно намекал ему, о том, что б он меня познакомил с мэтром. И вот, году в 86-87 такая встреча состоялась. Папа меня позвал в редакцию газеты «Красноярский Рабочий», где должна была состояться встреча журналистов с Писателем. К сожалению — исключительно по своему разгильдяйству — я прилично опоздал к началу и захватил лишь конец разговора писателя с журналистами. Все уже сползлись к столу писателя, обступили его, и шел треп на различные темы. Ростом Писатель был невысок. Довольно густая, седая шевелюра, неровное, с оспинами лицо и располагающий голос: этакий тенорок с хрипотцой. Правда в манерах его ощущалась некоторая вальяжность. Но она была какая — то не обидная, достойная, что ли! Минут через тридцать все постепенно рассосались и остались человек 6-7. Все предвкушали неофициально-банкетную часть встречи. Знаете, этакая всеобщая приподнятость настроения в предвкушении скорой выпивки. (Журналюги-то тех времен — все «трезвенники» сплошь были!). Да и Виктор Петрович, играя блестящими глазками, уже ручки потирал с довольным видом. И вот в ходе разговора, он вдруг обращается к папе:
— Э-э-э… Михаил Федорович… э-э-э, простите… забыл, как Вас зовут? — Тут все как грохнули! Ну, отсмеялись, папа меня Виктору Петровичу и представил. Пожал я руку мэтру, он дежурно порасспросил меня о житье — бытье, и все пошли пить водочку. Я сидел с ними всю… э-э-э… всё застолье. Сам, к счастью, почти не пил. Слушал и смотрел. Астафьев мне тогда понравился. Знаете, такой хитрый, рассудительный мужичек — крестьянин. Спокоен. Говорил интересно. Ничего сногсшибательного, но все — разумно и основательно. Махнул он тогда грамм 300-400 водочки, не меньше, а может и всю поллитру. Потом пели. Голос у мэтра. был неплох. Прямо тенор, хоть и надтреснутый. Исполнили множество песен: и об удалом Хазбулате, и о бродяге, что заплутал в диких степях Забайкалья. Пели и песни времен войны. Исполняли они их с чувством, даже со слезой — я это хорошо запомнил. Потому мне и были удивительны последующие высказывания Астафьева о войне. Один раз я бегал им за водкой — как самый молодой из допущенных к лицезрению. Виктор Петрович уехал сам, крепко держась на ногах. Папу же я слегка поддерживал по пути домой. Вот такая короткая встреча состоялась на закате Советской власти в редакции одной из Красноярских газет.
Тут рассказ сам собой прервался, так как, миновав Дивногорск, мы въехали на мост через Енисей, с которого открывался великолепный вид на плотину Красноярской ГЭС, на ее нижний бьеф. Пропустить это великолепное и грандиозное зрелище рукотворного водопада никак было нельзя! Потом дорога, перебежав на левый берег, снова запетляла по горам. …И вот он — перевал! Перед глазами долина Чулыма. Солнечно и ясно! Все видно далеко–далеко — кажется до самой Хакасии! Снега, снега! Спуск длинный и пологий.
— Ну, давай, Вовка дальше рассказывай. Интересно! — нетерпеливо напомнил приятель и я, очнувшись, от созерцания красот, продолжил:
— Тот вечер в редакции единственное, длительное общение с Астафьевым. Повторюсь еще раз: он меня не разочаровал. Понимаешь о чем я? Иногда страшно встретиться с человеком, о котором много слышал. А вдруг имеющийся и сложившийся в голове образ окажется лучше, чем реальный человек? Страшно встречаться с титанами! Так вот, Астафьев меня… порадовал. Вернее немного не так, …а как бы это сказать — он оказался не хуже, а даже, пожалуй, лучше, чем его образ, созданный воображением. Я не могу сказать, что в него влюбился. Нет, отнюдь нет! Обычный мужичок. Умный, но не интеллектуал. Он внушал уважение. Интересно говорил. Вроде и ничего сногсшибательного, но как-то емко, веско. Но не безапелляционно! Понравилось, что он выглядел среди рядовых журналюг не мэтром с указующим перстом, а равным среди равных. Пару раз запускал сочный матерок — но не злоупотреблял этими идиомами. Понравилось, что, не чинясь, пил водочку, сам подливал соседям… Жадности к сему напитку не заметил. Выпив пару рюмок — покраснел, слегка разгорячился, снял мягкий, толстый пуловер…
Второй раз я его увидел году в 1994, может в1995. Было это на одной из улиц Красноярска, в Академгородке. Время года — то ли поздняя осень, то ли ранняя зима. Было довольно холодно, градусов около 20 и почти бесснежно. Время — около 10 утра, посему час пик миновал. Я стоял и потихоньку замерзал, поскольку автобуса все не было, а одет я был явно не по сезону. Остановка автобуса была пустая. Вдруг, смотрю, к остановке подходит дядя в шикарной длинной дубленке и великолепной шапке — типа пыжиковой. По тем временам — одеяние богатое, редко встречаемое. Знаете — образ дореволюционного, холеного, классического купца! На ногах же и вообще — не виданные ранее мной, шикарные, зимние кроссовки. (Жена потом, просветила, что они жуткая редкость, а стоят 2-3 месячную зарплату врача тех времен!) Вдруг, я с изумлением узнаю, в этом «купчике» Виктора Петровича. И, вот представьте: подходит сей шикарно и дорого одетый мужчина и, не обращая внимания на меня — прямо к мусорной урне. Там, зажав пальцем одну ноздрю, шумно, звучно сморкнулся другой, выдув из ее нутра приличный объем естественного содержимого. Затем поменял палец и повторил процедуру… После этого Виктор Петрович поднял глаза, пару секунд меня разглядывал, а затем сказал:
— Все это х…я, Вовка, лишь бы не было войны — и тут же вскочив в подошедший автобус, уехал…
Я — обалдел! Другого слова просто и не подобрать. Стоял, и с открытым ртом изображал идиота! Вот здесь, Виктор Петрович меня поразил!!! Сочетание шикарно одетого человека — и не простого человека! — и чисто дворницко-крестьянской манеры. Это — во-первых! Во-вторых! С момента нашего знакомства прошло лет семь-восемь, а он сразу вспомнил меня по имени!!! Я был убит, шокирован, обрадован, поражен этим событием! Посему, срочно взял бутылку и поехал к другу делиться новостями. Делились мы долго и упорно, но это уже совсем другая история!
Я снова помолчал, заново вспоминая и переживая те чувства, и коротко досказал:
— Последний раз видел я Астафьева года за два до его кончины, да и то мельком. В зале, после какого-то заседания. Он шел между рядами. Лицо было брюзгливо — высокомерное, красное, злое. Глаза — колючие. Встретился с ним на секунду взглядом и не прочитал в нем ничего! Совсем другой человек шел. Третий, явно отличающийся от тех двух. Причем в худшую сторону…
— Вот и все мои встречи с Виктором Петровичем Астафьевым — закончил я свой рассказ. И вовремя! Ибо вдали показались домики райцентра — места нашего назначения. Там мы проторчали целый день, устали прилично и в обратный путь выехали поздно, уже по сумеркам. Деревню Овсянку миновали ночью, и, соответственно, к могилке писателя больше не завернули…

Кондрашева (Мосунова) Дарья
Оргкомитет конкурса