Фонд им. В. П. Астафьева
1995 год
1996 год
1998 год
1998 год
2000 год
2008 год
2008 год
2008 год
2010 год
2010 год
2013 год
2013 год
2013 год
2013 год
         

 


На главную / Новости / 2008 год
26.05.2008

Лауреаты фонда имени В. П. Астафьева

Впечатления.

Наталья Скакун (пос. Балахта Красноярского края)

20 мая 2008 года я получила литературную премию, моё безымянное имя прозвучало рядом с огромным именем — Астафьев.
Виктор Петрович Астафьев, из тех, кого я читаю и чту, один родной мне. Моя деревня от его деревни — сто с небольшим километров. Такие же в нашей деревне употребляли и употребляют «обороты» (одни ж чалдоны!), таких же жареных сорог едят. Мое детство, как и его детство, прошло без родителей с бабушкой — копией Катерины Петровны. Меня, как и его, как и любого другого деревенского ребёнка, только чудо вело к книге, к творчеству. До сих пор у нас в деревнях ребёнок — ранняя рабочая скотинка без какого-либо «умственного» развития…
Счастлива тем, что пошла плясать в литературе от родной «печки»: от журнала «День и Ночь», от Астафьевского фонда, от премии имени Виктора Петровича Астафьева.
Весомее конверта с премией были, конечно, добрые слова, прозвучавшие в тот день в мой адрес. Сергей Кузнечихин, Сергей Ким, Александр Астраханцев, Валентина Ярошевская… Спасибо Вам, милые, дорогие люди! Отныне и навсегда вам благодарна. Ваши слова как птицу высоко подбросили мою душу. Теперь — только лететь, набирать высоту.

Рустам Карапетьян (г. Красноярск)

«Кстати, я получил премию имени Астафьева» — вот так я теперь могу говорить. Почему «кстати»? Ну не «некстати» же…

Накануне отпросился с работы. Что такое астафьевская премия, в отделе, похоже, никто не в курсе. Начальник сказал: «Не забудь проставиться». Ну, об чем разговор! Это святое.

Для такого небольшого количества лауреатов автобус был слишком огромен. Еще мелькнула мысль: «А разве нас один Нечаев будет поздравлять?». Потом народ начал постепенно подходить. Потом поехали.

В пути пытался поволноваться. Не получилось. Еще пробовал сочинить благодарственную речь. Ничего в голову, кроме «спасибо» и «хочу передать привет» не приходило. Решил, что сориентируюсь на месте.

На Царь-рыбе было ветрено и мокро. Не был здесь много лет с той поры, как родители продали дачу на Овсянке. Дача была отличная, хоть и с полудостроенным домом. Когда продавали — я очень радовался: «Наконец-то, свобода! В субботы и воскресенья опять будем ходить на Столбы!»… На Столбах я, кстати, тоже давно не был.

В зальчике библиотеки оказалось тесно и многолюдно. И многокамерно еще. Никогда не видел такое количество камер, направленных на меня. Пожалел, что не надел фрак. Говорил же жене: «Постирай фрак, постирай…» А она: «Ну не нобелевская же премия». Впрочем, и хорошо, что не постирала. А то бы был один, как дурак, во фраке.

По телевизору потом сказали: «лауреаты молчали, как рыбы». Это наглая ложь! Я молчал, как партизан! Слава Корнев процитировал что-то про карликов на плечах гигантов. Вот гад! Это же я придумал сказать. Просто, очень громко думал. И не сказал.

Дали в руки что-то легкое и тяжелое. Тяжелым был пакет, легким конверт. Подумал: хорошо бы, если было бы наоборот. (Идея, конечно, не моя, а Карлсона). Еще дали букет цветов третий в моей жизни и третий же за эту весну (семейные мероприятия не в счет).

Экскурсия по музею. Не люблю экскурсии. Я все равно на них мало что воспринимаю, если мало знаю. А знаю я мало. Выдернули на интервью. Чего-то наговорил дурацкого. Я так всегда говорю, когда мало знаю. А знаю я мало.

Пошли в дом бабушки Екатерины. Здесь первый раз захлестнуло. За неделю до премии прочитал «Последний поклон». Многое задело. Хоть я и городской житель, но одна бабушка-то была деревенской. И у ней сколько лет провел (в смысле июней, июлей, августов). А тут, раз — и домик прямо из книжки. Впрочем, при ближайшем рассмотрении дом оказался евро-деревенским. Но ощущение чуда все равно осталось.

Лауреаты — ребята хорошие, но незнакомые. Не умею быстро знакомиться. Может быть, в другом месте, в других обстоятельствах получилось бы как-то лучше. А, может быть, и нет, кто его знает.

На работе получил электронно-почтовые поздравления от финансистов, аудиторов, снабженцев. Вот она великая сила искусства! Я бы даже сказал — телевидения. Потом позже, случайно, увидел минутный сюжет по телеканалу «Культура». Назвали, почему-то в поэзии меня одного (это подстава!), но показали реально меня, а не Пшеничного (как утверждал кто-то на астафьевском форуме). Проанализировал: очки, борода, хвостик, поэт — немудрено перепутать. Может, пора менять имидж?

«Кстати, я лауреат премии Астафьева» — вот так я теперь могу говорить. В историю я, может, и не войду, но, по крайней мере, вот как-то так прилепился к великому имени — это факт.

Из дружеской переписки:
Serge: Все, начинаю хвастаться, что я с Карапетьяном на дружеской ноге :)
Бывало часто говорю ему: ну что, брат Карапетьян?
— да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все.
Большой оригинал…

Вячеслав Корнев (г. Барнаул)

Первая картинка в Красноярске: вид из вагона поезда на огромными шагами идущего по перрону Антона Нечаева. Впечатление усилилось в тот момент, когда считающий себя высоким, я подошел для дружеского рукопожатия. Ощутил себя в этот момент у подножия горы или в роли Макмерфи («Пролетая над гнездом кукушки») в тот момент, когда он встречает высоченного индейца — «Вождя». После этого сам Красноярск, с его пятиэтажными кварталами слегка потерял в габаритах.
Нет, если честно, «Город фонтанов», знаменитого «десятирублевого моста», «Город инноваций, партнерства и согласия» (как его именует местная администрация) тоже вдохновил. Улицы широкие, девушки красивые, вокзал завидный, золоченый лев с лопатой (первый же таксист квалифицированно все про него объяснил), памятник Ленину стоит, где нужно, главная библиотека размерами с Парфенон — все очень достойно.
А теперь картинка «чествования»… Признаться получив «летучую весть о заслуженной награде», я не обольщался. А вдруг, думаю, отрефлексируют словосочетание «барнаульская критика», тем паче «барнаульская философия»… Недаром, когда затем, во время праздничного застолья Президент фонда употребил первый из этих оборотов, народ заулыбался.
Так что сижу я скромно в зале — уже в библиотеке Овсянки — и с опасением ожидаю, какой фрагмент из моих, иной раз излишне заумных сочинений, выберут для иллюстрации этой самой «барнаульской критики». Ладно, нормальный фрагмент — про детей, про своего внутреннего ребенка, точнее. Могло быть много хуже — например, про женское и женщин, про зомби, про пиво «как популярный в народе напиток с цветом, вкусом и запахом мочи» и т. п. Пронесло, словом.
Выхожу, раскланиваюсь, произношу пафосную речь, элегантно утираю нос другим лауреатам (ха-ха! нечего молчать на церемонии и в космос мысли транслировать, дорогой Рустамчик!). Не успел принять Дары, как сразу налетела пресса. Впрочем, не привыкать, в Барнауле я привык к роли первого парня на деревне. Загрузил чем, сам не помню, пару местных телеканалов. Но вот забыл сказать, что всем обязан моей Музе — жене, специально поехавшей со мной в Красноярск. Исправляюсь. Дайте мне камеру, я в нее крикну: «Марина, это для тебя! Для тебяяя!»
А если серьезно, то атмосфера, организация, культура произнесения речей и тостов — понравились безоговорочно. И дождик на смотровой площадке очень к месту (жаль, что перенесли, кстати, в помещение церемонию). Дождь и ветер помогают ощутить радость бытия, острее делают существование. Ну хоть с Царь-рыбой пообнимались в насквозь мокрой, что правильно, среде.
А еще жаль, что быстро расстались. Надо было все же лауреатам быть посмелее — дать себе и всей команде город на разграбление, как победителям всяких там античных времен. Требовался определенно «забег в ширину». Ладно, хоть накануне в гостинице пообщались неплохо с Антоном, Настей, Владимиром. Кстати, я утверждаю еще раз, что Василий Макарович Шукшин круче Клюева без вопросов (а, значит, и всей культурной гордости «Сибирских афин» — Томска), ну а Виктору Петровичу Астафьеву, как минимум, не уступает. А то и…
И Достоевский у нас в Барнауле жил, и Блок сюда чуть не переехал. Потом прозрел, конечно, писал брату: «Мне очень жаль, что в Барнауле грязно и некрасиво, но я думаю, что ты и Фероль скоро привыкнете и вам не будет скучно, потому что всякий будет учиться и читать, а также вы будете играть на биллиарде. <...>. В Шахматово теперь очено хорошо и, я думаю, гораздо красивее и лучше, чем в Барнауле». (http://www.lik-bez.ru/archive/zine_number1728/zine_critics1732/publication1761)
И Андрей Вознесенский в «Барнаульской булле» написал: «По предчувствиям моим Барнаул — Четвертый Рим!».
Вот!
Спасибо всем, кто организовал это замечательное дело!
Барнаул-Красноярск, предлагаю дружить домами!

Нечаев Антон
Оргкомитет конкурса

Фоторепортаж: